Отзыв о ОА Центр развития экономики b2b-center, оставил от покупателя АО «Центр развития экономики», , 17.12

Я боюсь женщин. У них есть вагины, как и у меня. Некоторые из них любят просекко и сексуальное белье, как и я. С ними я могу яростно спорить на счет эволюционной психологии и новой этики. Но на каждой из них я подсознательно вижу табличку «доверия нет»: от каждой из них я жду обмана. Мне было сложно осознать это, но это правда: по мне можно писать главу о мизогинии в учебнике по феминизму.В школе у меня, как у «настоящей леди», было два занятия: фортепиано и танцы. И то, и другое я ненавидела. Белокурая, голубоглазая «прима» всегда находила время указать, что я безобразна. В классе она позволяла себе только презрительные взгляды, но в раздевалке — в нашем сакральном месте для девочек, она отрывалась как могла. Когда все обсуждали новую постановку, она всегда одергивала: «а ты почему влезаешь в этот разговор? Тебе не найдется роли в танце». «у тебя что, одни чешки? Твои родители нищие?», «Фу, какая юбка. Ты что, в ней в школу ходишь?». «у тебя такие длинные волосы! Жаль, что они некрасивые». «с твоим прыщавым лицом тебя даже на третью линию танцевать не поставят», «Ты слишком высокая, тебя не возьмут в номер — ведь буду танцевать я и другие девочки, а мы одного роста». «я просто хочу узнать — у тебя совсем нет способностей, ты же не гибкая, зачем ты сюда ходишь?».Это правда: я никогда не была гибкой. Но больше всего на свете я любила танцевать. Даже занятия у станка мне доставляли удовольствие. Сперва я выкручивалась — старалась прийти в раздевалку как можно позже. Но и этого перестало хватать: при слове «танцы» я начинала думать о всех презрительных взглядах и шутках, которые получала три раза в неделю. А это не приносило мне наслаждения.Еще одно мое любимое занятие — петь, исчезло из моей жизни благодаря однокласснице. В музыкальной школе я была «первым сопрано» — «элитой» хора. В общеобразовательной — выступала на концертах. После очередного школьного праздника девочка из моего класса (она тоже занималась музыкой) подошла и сказала, что мне не стоит петь, потому что у меня нет голоса. «Лучше тебе не позориться», — отметила она. До сих пор я не пою ни под алкоголем, ни в одиночестве. Караоке пугает меня до смерти: скорее я соглашусь отдать почку, нежели спеть.рекламаГотовая платформа для бухгалтерских компанийЯ осознаю, что это очень глупо: стены меня не осудят и не предложат «не позориться». Настолько же глупо, как заходить раз в год на страницу бывшей одноклассницы в соцсетях и представлять, что ее жизнь отвратительна. Это гламурная девочка всеми способами делала пять моих лет в школе невыносимыми. Однажды она попросила старшеклассника в шутку пригласить меня на свидание. Вся школа смеялась надо мной недели две — сложно было пройти по коридору, не получив в спину очередную едкую фразу.Нет, у меня были подруги — и в классе, и за пределами школы, и в университете. Девушки, с которыми ты первый раз красишься, придумываешь ответ на смс понравившегося парня и обсуждаешь поход к гинекологу. Но выбирая врача, [censored] или психотерапевта, я всегда выберу мужчину. Потому что мужчинам я доверяю по умолчанию, а женщинам нет.Может быть, потому что ни один из друзей мужчин или соседей по квартире не спал с моим парнем. Потому что ни один из них не говорил мне: «Между подругой и мужчиной я всегда выберу второй вариант».На работе еще страшней: в мире, где многие мужчины до сих пор воспринимают женщин как созданий, не способных придумывать, изобретать и осмыслять действительность, твоя «автоматическая» роль — обслуживать мужской мир. И как только на одном поле встречаются две пары туфель, начинается кровавая баня: когда каждый день приходиться прилагать кучу усилий для того, чтобы тебя просто воспринимали как человека, честная конкуренция в планы не входит.Я пыталась выбрать один из тысячи примеров таких ситуаций, испытанных на собственной шкуре или рассказанных подругами. Но ни одна из этих историй не отражает ситуацию целиком и полностью — в том числе, потому что мужчинам они кажутся вымыслом. Заместитель главного редактора одного журнала как то долго спорил со мной. Он утверждал, что никакой дискриминации женщин в медиасреде нет: «я скорее найму женщину, а не мужчину, — аргументировал он, — потому что на женщин приятнее смотреть. А еще они ответственные: дашь им задание — они выполнят в лучшем виде». То есть он наймет женщину не потому, что она умеет критически и креативно мыслить — придумывать классные темы для статей, находить неожиданный угол зрения на проблему. Она хорошо выполнит то, что ей сказали — вот так преимущество на рынке труда.В офисе и на вечеринке, в реальной жизни и в социальных сетях женщины вынуждены выстраивать жизнь согласно правилу: «Будет ли мой начальник (партнер) считать меня зайкой?». И в этом мире исполнительных заек нет места взаимопомощи, солидарности, простой человеческой поддержке: это борьба без правил, девочка. Либо ты, либо она — на все воля императора.Мне не нравится такой мир. Мне не нравится собственная мизогиния. Мне не нравится соревноваться с женщинами. Как будто всех спящих красавиц укололи в задницу иглой мужского одобрения, и они решили участвовать в бесконечном и утомительном марафоне:«Если ты не будешь идеальной — мишленовским поваром на кухне, [censored] в постели, знатоком Монтессори с детьми и Кейт Миддлтон в обществе, ты не выйдешь замуж. Значит, ты не будешь счастлива. Обязательно подкрепи это фотографиями в инстаграме». Этот миф породил «мужской» мир, в котором женщинам отказано в рациональности, осознанности и критическом мышлении. Мир, в котором женщине отказано в собственных желаниях — в первую очередь она должна думать о том, как понравиться другим, особенно — людям с пенисами.Женщины беспощадны друг к другу. И я знаю, откуда это берется: после восьмого класса родители отправили меня в летний лагерь. Не знаю, что повлияло на меня больше: смена обстановки, морской воздух или гормоны, но из принцессы с длинными волосами я превратилась в маленькую бунтарку — я обрезала волосы, сделала вторую дырку в ухе и научилась драться. Девочку, которая решила подоминировать надо мной, ждала незавидная участь: я держала ее за волосы, прижав к стене прямо у комнаты вожатых, и долго объясняла, почему разговаривать в таком тоне со мной не стоит. За все лето больше никому не пришло в голову исполнять нечто подобное, а один мальчик из старшего отряда признался мне в любви.Горжусь ли я своим поступком? Совершенно нет. Повторила бы? о, да.Я выучила правила «марафона». Знаю, как делать подножки. Но вот в чем дело: мне неуютно в мужском мире, роль «исполнительной зайки» меня бесит.Многие женщины — искренне, из лучших побуждений — пытались меня научить манипулировать мужчинами, быть милой, приветливой, покладистой — в общем, «украшением стола». Честное слово, букет или свеча гораздо лучше справляются с этой ролью, чем я. Чем любой живой человек.Моя карьера заняла десять лет — от стажера до главного редактора маленького, но бойкого расследовательского издания. Столько времени прошло, но ситуация не изменилась: какие бы крутые вещи я ни делала — публиковала классные расследования, создавала бы сми, ребята в костюмах всегда воспринимают меня как хорошего исполнителя, а не создателя. Как будто все, что я уже сделала, придумывает какой то мужчина — серый кардинал, который командует мной. Наверное, они думают, что это дьявол шепчет мне в ушки свои идеи по ночам, и хотят его заменить. Амбициозно, ничего не скажешь.Однажды ночью, перед новым годом ко мне в квартиру ввалилась пьяненькая подруга с вопросом о мироустройстве. На следующую ночь на пороге появилась вторая. Следом — третья. Все они отвлекали меня от праздничного семикнижного запоя «Гарри Поттером»: завидев развал книг у кровати, они радостно делились воспоминаниями о том, как Джоан Роулинг изменила их жизнь. Не забывая упомянуть, что [Э.] Уотсон выросла из Гермионы в прекрасную женщину — икону феминизма.И действительно: все мои подруги — умные, современные женщины, когда то были «гермионами». Мы всегда советуем друг другу книги, ходим вместе на книжные ярмарки. У кого то — аспирантура, у кого то — собственный бизнес, у кого то — двое детей. Я смотрю на их жизни в соцсетях, но не впадаю в «инстаграм психоз»: я верю, что счастья хватит всем, почему бы не радоваться чужим успехам? Все они вдохновляют меня. Так почему бы не собрать всех этих женщин вместе?Я назвала это «Клуб гермион». Мне хотелось создать пространство, где женщины обсуждают концепции и идеи. Комфортное место, где услышат каждую. Где женщины, которыми я восхищаюсь, смогут познакомиться и просто хорошо провести время. Оставалось только надеяться, что ни у кого не пропадут туфли.Шалость удалась: так, что мне сложно об этом рассказывать. Как объяснить это чувство — когда вы спорите с удовольствием, с оттяжкой, и никто вас не перебивает: «Девочки, вы так мило деретесь. А сейчас я вам объясню, как все на самом деле устроено».Мир, где нужно бороться друг с другом ради мужского одобрения, был где то далеко. Без него нам было хорошо — без него нам было легко и весело. И в этой комнате, полной свободных и увлеченных женщин, я осознала: мне больше не нужно обороняться. Можно расслабиться.Я знала многое про них: с кем они спят, о чем мечтают, об их тревогах и неприятностях. Но явно недооценивала: им так же скучно и неуютно, как и мне. Их страсть, любознательность, сексуальность гораздо сильнее, чем требуется для позиции исполнительных заек. Их открытость и принятие, желание щупать, крутить и анализировать мир куда больше, чем марафонная дорожка мужского одобрения.С самого начала я решила установить одно правило: книжный клуб — это не бойцовский, о нем можно рассказывать, приходить с подругами. Теперь же я боюсь, что появится кто то, кому захочется самоутверждаться, а не веселиться. Придет — цок цок со своими драмами и начнет: «Сашенька, ты так хорошо выглядишь — удивительно, в школе никогда бы не подумала, что ты вырастешь такой», «ой девочки, вам столько лет, а вы еще не замужем: сейчас расскажу, как привлечь хорошего мужчину и найти настоящую любовь», «жаль, вам не понять, как тяжело постоянно летать в Милан и в Париж». Чувствуете мизогинию? Да, это она самая.Кто с мечом к нам придет, тому будет невыносимо скучно, знаю. Но мне хочется защищать и оборонять этот новый мир — мир, в котором женщинам веселее и проще. Мир, в котором игла мужского одобрения не превращается в наше собственное жало